Этот день в истории.

Этот день в истории.

31 января родилась Лидия Чарская.

Лидия Алексеевна Чарская (настоящая фамилия Чурилова, при рождении Воронова; 19 (31) января 1875, Санкт-Петербург, Российская империя 18 марта 1937, Ленинград, СССР) русская детская писательница и поэтесса, актриса.
Лидия родилась 19 (31) января 1875 года (по другим данным, в 1878 или 1879 году) в Царском селе, но в некоторых источниках её местом рождения указывается Кавказ. Сведений о её семье мало; отцом Лидии был военный инженер, полковник (на 1913 год генерал-лейтенант) Алексей Александрович Воронов, мать, о которой практически ничего не известно, скончалась в родах (в своей автобиографической повести За что? Лидия Чарская пишет, что она воспитывалась тётями по материнской линии). Позднее отец женился повторно; в некоторых своих произведениях писательница упоминает о том, что у неё были сводные братья и сестры.

Семь лет (18861893) Лидия провела в Павловском женском институте в Петербурге. Впечатления институтской жизни стали материалом для её будущих книг. Она с 15-летнего возраста вела дневник, который частично сохранился и отрывки из которого были изданы как её первая книга “Записки институтки”, а уже в десять лет она сочиняла стихи…

Когда она осталась одна с маленьким ребёнком на руках, Лидия поступила на Драматические курсы при Императорском театральном училище в Петербурге; в 1898 году, после окончания учёбы, она поступила в Петербургский Александринский Императорский театр, в котором прослужила до 1924 года. В основном она исполняла незначительные, эпизодические роли; платили за них не слишком много, и Лидия, имевшая к тому моменту сына Юрия, очень нуждалась в средствах фактически именно это и подтолкнуло её к писательскому делу: в 1901 году она начала писать повесть Записки институтки, основанную на её школьных дневниках, которая публиковалась по частям в журнале для детей Задушевное слово, под сценическим псевдонимом Л. Чарская (от чары, очарование). Записки институтки принесли Чарской необычайный успех: она стала поистине властительницей дум российских детей, особенно школьниц. Так, в 1911 году комиссия при Московском обществе распространения знаний докладывала на съезде по библиотечному делу, что, согласно проведённым опросам, дети среднего возраста читают в основном Гоголя (34 %), Пушкина (23 %), Чарскую (21 %), Твена (18 %), Тургенева (12 %).
Журнал Русская школа в девятом номере за тот же 1911 год сообщал: В восьми женских гимназиях (I, II и IV классы) в сочинении, заданном учительницей на тему Любимая книга, девочки почти единогласно указали произведения Чарской. В анкете, сделанной в одной детской библиотеке, на вопрос, чем не нравится библиотека, было получено в ответ: Нет книг Чарской. По словам Фёдора Сологуба, популярность Крылова в России и Андерсена в Дании не достигла такой напряженности и пылкости Повести Лидии Алексеевны переводились на иностранные языки. Была учреждена стипендия для гимназистов имени Лидии Чарской.

Чарская писала, что целью её творчества является нравственное воспитание:
Вызвать добрые чувства в юных читателях, поддерживать их интерес к окружающему, будить любовь к добру и правде, сострадание
Этика души ребенка это целая наука, целая поэма и целое откровение. К ней надо подступать нежно, чуть слышно
С самого раннего детства, как некогда древние эллины демонстрировали культ красоты тела человека, так мы должны воспитывать его душу, пробуждать в нем все гордое, человеческое, прекрасное, к чему он, как к солнцу, должен стремиться шаг за шагом, каждым фибром своего существа.
В статье Профанация стыда Чарская выступала против применения телесных наказаний для детей.
После Октябрьской революции Чарскую, как и многих ей подобных, практически перестали печатать из-за её дворянского происхождения и буржуазно-мещанских взглядов. В 1918 году закрылся журнал Задушевное слово, и последняя повесть Лидии Чарской, Мотылёк, так и осталась неоконченной; позднее она с огромным трудом опубликовала 4 маленькие книжки для детей под псевдонимом Н. Иванова (возможно что это не совсем псевдоним: Иванова её фамилия по третьему мужу, Н возможно сокращение героини одной из её книг Нины Джавахе. Самуил Маршак, рассказывая о том, как подбирались кадры для работы в журнале Новый Робинзон, где Чарская какое-то время работала, вспоминал:

Помню, я как-то предложил мечтательно-печальной и, в сущности, простодушной Лидии Чарской, очень нуждавшейся в те времена в заработке, попытаться написать рассказ из более близкого нам быта. Но, прочитав её новый рассказ Пров-рыболов, подписанный настоящей фамилией писательницы Л. Иванова, я убедился, что и в этом новом рассказе сквозит прежняя Лидия Чарская, автор популярной когда-то Княжны Джавахи.
Маршак говорит, что я сквожу! горестно и кокетливо говорила Лидия Алексеевна своим знакомым, уходя из редакции.

В 1924 году Чарская ушла из театра, жила на актёрскую пенсию, выхлопотанную, как ни странно, беспощадным к её творчеству Корнеем Чуковским. Чуковский с возмущнием записал в своем дневнике: Ей [Чарской] до сих пор не дают пайка. Это безобразие. Харитон (Борис Харитон) получает, а она, автор 160 романов, не удостоилась.

В школах устраивались показательные суды над Чарской. В 1920 году была составлена Инструкция политико-просветительского отдела Наркомпроса о пересмотре и изъятии устаревшей литературы из общественных библиотек, в списке которой упомянуты книги Чарской. В дальнейшем инструкция была пересмотрена и многие книги вновь были разрешены, но произведения Чарской остались под запретом. Её книги обвинялись в пошлости и сентиментальности, их причисляли к бульварной литературе. В школах самым обидным для девочки стало обвинение в том, что она похожа на институтку из книг Чарской.

Тем не менее в 1933 году Надежда Крупская выразила протест против запрета на книги Чарской:

Надо, чтобы была создана критическая литература для ребенка, написанная самым простым языком, понятным для ребят. Тогда, если ребенок увидит, что не учитель ему говорит: Не смей читать Чарскую, а сам прочитает об этом и поймет, что Чарская плоха, она потеряет для него интерес. Мы Чарскую слишком рекламируем тем, что запрещаем её. Держать её в библиотеке не к чему, конечно, но надо, чтобы у самих ребят выработалось презрительное отношение к Чарской.

Тем не менее книги Чарской были по прежнему популярны, в том числе среди юных читателей рабоче-крестьянского происхождения. В 1934 году критик Елена Данько заявила:

Неправильно было бы зачислить всех читателей Чарской в разряд закоренелых маленьких мещан и махнуть рукой: они-де читают то, что им подсунули бабушки и тётушки. Таких ребят немного. Судя по анкетам, книги Чарской читают пионеры дети рабочих, служащих, военнослужащих, научных работников (40 читателей-пионеров 40-й школы). Мы знаем, что школа и пионербаза успешно нейтрализуют влияние отсталой семьи на другие стороны жизни школьника. Дело, видно, не в тётушках Школьница пишет заметки в стенгазету, организует соревнование в школе и пионеротряде, и она же простодушно вписывает в графу самых интересных книг своей анкеты жизнь В. И. Ленина и повести Чарской. (дев. 12 лет, рабоч.), Детство и Макар Чудра Максима Горького и За что?, На всю жизнь Чарской (дев. 12 лет, рабоч.) Читатель перечисляет своих любимых авторов: Пушкин, Лермонтов, Гоголь и Чарская (свыше 30 анкет), М. Горький и Чарская (свыше 15 анкет), Демьян Бедный и Чарская (4 анкеты). Имя Чарской встречается в анкетах в сочетании с именами Серафимовича, Безыменского, Шолохова, Фурманова, Бианки, Ильина, Безбородова. Интерес к книгам Л. Чарской не мешает читателю интересоваться биографиями революционеров (15 анкет), историческими книгами, красочно написанными (как сказано в 2 анкетах) книгами по физике, химии и математике и книгами по технологии металлов. Читатель рекомендует приобрести в библиотеку побольше классиков того времени и Этого времени и повести Чарской (анк. дев. 15 лет, военнослуж., и еще 16 анкет с аналогичными предложениями)мне известен ряд случаев, когда передовая семья всеми силами противоборствовала увлечению ребенка этими книгами, а он все же доставал и читал их, четко формулируя свои запросы.
Самуил Маршак писал:

Убить Чарскую, несмотря на её мнимую хрупкость и воздушность, было не так-то легко. Ведь она и до сих пор продолжает, как это показала в своей статье писательница Елена Данько, жить в детской среде, хотя и на подпольном положении. Но революция нанесла ей сокрушительный удар. Одновременно с институтскими повестями исчезли с лица нашей земли и святочные рассказы, и слащавые стихи, приуроченные к праздникам”.

Дети по-прежнему читали её книги, несмотря на то, что достать их было совсем не просто: очевидцы вспоминали, что соседские ребята приносили Чарской продукты и даже деньги, та взамен давала им почитать свои рукописи. Виктор Шкловский вспоминал: Она искренне сочувствовала революции, жила очень бедно. Мальчики и девочки приходили к Чарской убирать её комнату и мыть пол: они жалели старую писательницу. По воспоминаниям современников, в послереволюционный период Чарская жила в крайней бедности. Например, писателем Владимиром Бахтиным были записаны воспоминания Нины Сиверкиной о её знакомстве с Чарской в 20-е годы:

Жила Лидия Алексеевна в крохотной двухкомнатной квартирке по черному ходу, дверь с лестницы открывалась прямо в кухню. В этом доме Чарская жила давно, но прежде на втором этаже, по парадной лестнице. Она очень бедствовала. В квартире ничего не было, стены пустые. Чарская давала детям читать свои произведения но не книги, а рукописи. Книг никаких в квартире не сохранилось, в том числе и собственных. Была она очень худая, лицо просто серое. Одевалась по-старинному: длинное платье и длинное серое пальто, которое служило ей и зимой, и весной, и осенью. Выглядела и для тридцать шестого года необычно, люди на неё оглядывались. Человек из другого мира так она воспринималась. Была религиозна, ходила в церковь, по-видимому, в Никольский собор. А по характеру гордая. И вместе с тем человек живой, с чувством юмора. И не хныкала, несмотря на отчаянное положение. Изредка ей удавалось подработать в театре в качестве статистки, когда требовался такой типаж.

Поэтесса Елизавета Полонская сохранила в своем архиве письмо Чарской, написанное в 20-е годы, в котором писательница рассказывает о своей тяжелой ситуации:
я третий месяц не плачу за квартируи боюсь последствий. Голодать я уже привыкла, но остаться без крова двум больным мужу и мне ужасно

Всего за 20 лет творчества из-под пера писательницы вышли 80 повестей, 20 сказок, 200 стихотворений.

Смерть.

Могила Л.А. Чарской на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге
Во многих советских и российских источниках местом смерти Чарской указывается Сочинский район Адлер, где она была похоронена на улице Православной, а на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге якобы находится только её кенотаф. Однако доктор филологических наук Евгения Путилова указывает, что Чарская как в силу своего социального положения, так и в силу своего здоровья физически не могла выехать из города и скончалась именно в Ленинграде в 1937 году, где и была похоронена двумя соседками на Смоленском кладбище. Наконец, заместитель Главы Сочи Анатолий Рыков в 2010 году полностью опроверг версию, что Чарская похоронена в Адлере, пояснив, что в могиле на улице Православной лежит на самом деле другая женщина, а никаких данных о захоронении Чарской в Адлере в документах музея Адлерского района нет.

Андрей Барановский
“Вот он и ответ Катаеву и Рыбакову с его фразой из “Кортика”:’а …княжна Джаваха- скучнейшая девчачья книга”. Я сейчас на даче, потому что электричества столбы меняли. И тут у меня почти вся в старых изданиях Чарская. Они все потрепанные, а между прочим в приличном состоянии ее книг и не найти. Ни разу, почему то не попадались ее автографы за 30 лет визитов в букинисты. Другая, странная подробность, у нее при её огромной переписке мог быть огромный архив, но нет нигде. Я думаю, в советское время ее раза два обобрали официально чекисты, поэтому и нечего было продать. Ведь у нее было много подарков, картин. Рисунков присланных. Главным ее иллюстратором была учившаяся с ней Елена Самокиш-Судковская, в годы “павлушек”- тоже под другой девичей фамилией. Лидия Чарская -в духе Одоевского продолжатель волшебных сказок и книг про “фей”. То что у нас сейчас перебито термином “фэнтези”, с легкой руки писательницы в России звучало, как “фейные сказки”. Слог у нее чудный. При ограниченности сюжета довольно ловко описанием взросления характеров выстраивалась интрига всех произведений, без известных приёмов с убийствами топором, поиском кладов и бегством в Америку. Чарская, это послание в 22 век. Очень много, как у Юнга или льва толстого разложено по полочкам. Беда, что эти книги надо переиздавать тоже красиво, а сейчас это не умеют.”

%D0%A7%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F,_%D0%9B%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D1%8F_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *